Белоснежка [litres] - Канаэ Минато

Я ведь никогда не доставляла им никаких неприятностей. Не помню даже, чтобы на имя Мики хотя бы раз пожаловалась. И по хозяйству хорошо помогала. Тетя из главной ветви семьи научила меня готовить, и дома все были очень довольны.

А правда ли моя прапрабабушка из главного рода была убийцей? Думаю, упомянутая в статье «местная старушка» – это бабушка из рода Мацуда. Та, которая часто ставила стул перед домом и грелась на солнышке. Когда видела меня, на ее морщинистом лице появлялась улыбка и она говорила: «Как же ты похожа на госпожу Титосэ». Но, может быть, в душе она боялась меня – ребенка из рода убийцы?

Чем же был для меня район Нагасава, мой родной край?

Впрочем, я больше не хочу туда возвращаться.

Моя первая любовь случилась в средней школе, где учились дети из трех городков.

Синго Это́ был совсем не похож на тех глупых мальчишек, которые дразнили меня «принцессой-страшилкой» и издевались над Дианой. У него была совсем другая аура. Он прекрасно играл в футбол, и уже в то время говорили, что он может стать профессионалом. Думаю, он отличался от других мальчиков тем, что у него была большая мечта.

Но я понимала, что с такой внешностью, как у меня, не следует слишком уж рассчитывать стать его девушкой. Я была на седьмом небе уже только оттого, что мы сидели рядом и он просил меня дать списать домашнее задание. И продолжал подходить ко мне за этим даже после того, как его пересадили.

Можно сказать, я у него была кем-то вроде «ответственной за домашку». Но даже этой тонкой ниточкой, связывавшей нас, я очень дорожила.

Но однажды во время уборки, когда я подметала класс, я вдруг почувствовала – что-то упало мне на голову. Как только поняла, что это тряпка, мои щеки запылали, словно от жара.

«Ой, прости, нехорошо получилось».

Меня охватила такая ярость, что даже в глазах побагровело. Трясясь, я закричала:

«Не прощу!»

Это́ стоял передо мной с растерянным видом. Не понимаю, когда он успел там оказаться. Обычно я, стоило мне его заметить, сразу смущалась и опускала взгляд. Но в этот раз я выпрямилась, решительно посмотрела ему в глаза и твердо сказала:

«Это гадко! Такое простить невозможно!»

И, дав волю эмоциям, разрыдалась. Я никогда до этого не плакала в классе: всегда пряталась в туалете и беззвучно рыдала там. Но в этот раз смогла не противиться чувствам. И подумала: это мне что-то напоминает.

Это же Рыжая Энн! Я сейчас прямо как Энн, когда она со всей силы ударила грифельной доской Гилберта, дразнившего ее «морковкой».

Это́ сказал «прости» – и выглядел действительно виновато, но я ничего не ответила. Ведь и Энн тоже не смогла так просто взять и простить Гилберта. Но это послужило поводом к тому, что они стали замечать друг друга, и, несмотря на многократные стычки и недомолвки, их в конце концов соединила глубокая любовь. Именно поэтому я решила не противиться своим чувствам.

Это́, как и подобает настоящему спортсмену, был честным и порядочным человеком, совсем как Гилберт, – на следующее утро он снова подошел к моей парте и сказал: «Извини за вчерашнее». Сказал на глазах у всего класса. Как будто между нами какие-то особые отношения. Такие же, как у Энн и Гилберта. Чтобы ни у кого не осталось сомнений в этом, я, обращаясь к Это́, произнесла:

«Не прощу».

Я немного боялась, что он разозлится и скажет что-нибудь вроде «ну и ладно», но он только поник и, опустив плечи, вернулся на свое место. Я и не думала, что он так расстроится всего лишь из-за того, что я его не простила. В этот момент не только он, но и я ощущала пронзительную душевную боль.

Решила – завтра, если он подойдет с извинениями, скажу: «Ладно уже». Однако, когда Это́ действительно подошел и сказал «прости», из моих уст вырвалось «не прощу». Пока я не скажу, что простила, он каждый день будет подходить ко мне. Может быть, он будет думать, что же еще сделать, чтобы я его простила.

Значит, в его мире есть я, а в моем – он. Впрочем, я заметила, что каждый раз, когда я повторяла «не прощу», он как будто грустнел все больше и больше, и я поклялась себе, что продлится это только одну неделю. Скоро будет футбольный турнир, нельзя, чтобы это ему помешало.

«Ладно, так и быть, прощаю. Но ты уж, будь добр, не подкачай на турнире!»

Ночью в постели я много раз репетировала эти слова – хотела, чтобы они прозвучали непринужденно. Думала, если я так скажу, он наверняка улыбнется и ответит что-нибудь вроде: «Будь спокойна, не подведу!»

«Я буду давать тебе списывать домашку хоть каждый день, главное – сконцентрируйся на футболе».

Я буду передавать ему тетрадь, а потом, может быть, вместе с ней смогу передавать ему лимоны в меду. А вдруг он сам предложит мне прийти на его матч? Пожалуй, стоит понемногу практиковаться в приготовлении бэнто, чтобы они вкусными получались.

Но в то утро, когда я должна была сказать «прощаю», сколько я ни ждала, Это́ в классе так и не появился. На классном часе учительница объявила, что вчера по дороге из школы Это́ попал в аварию и тяжело повредил правую ногу.

Я мысленно представляла, как он лежит на больничной койке, обхватив голову руками, и от этой картины у меня разрывалось сердце.

Вот что – надо пойти проведать его. Может, испечь печеньки в форме футбольных мячиков?

Сначала он, наверное, скажет недовольно: «Чего ты пришла? И к чему эти футбольные мячи? Ты что, издеваешься?»

Но я-то… Нет, Энн-то знает, что эти его слова не от чистого сердца. Я ведь не такая, как те девчонки, которые за ним увиваются.

«У меня есть право приходить сюда. Я ведь еще не сказала, что прощаю тебя. Но сейчас ты должен думать только о выздоровлении».

«Спасибо… Вкусное печенье. Кажется, и травма быстрее заживет».

«Чтобы ты быстрее вернулся на поле, я буду печь и приносить их каждый день».

Воображая это, я улыбалась.

Пожалуй, я заслужила того, чтобы меня осуждали и считали ужасной: я сделала из травмы Это́ сюжет для своих счастливых фантазий. Но я никогда, даже